Главные герои встречаются после множества перипетий, где они висели на волоске от смерти, на фоне слезоточивой музыки и рассветных лучей.
Она: Ты вернулся за мной!
Он: Да.
Она: Значит, ты мне веришь?
Он (глядя ей в глаза): У меня нет выбора. Ты — моя жизнь.

Люди приходят в терапию с похожими сюжетами. Она хочет, чтобы за ней вернулись. Он не понимает, что в этой женщине такого, но ощущает, что связан с нею навеки. Они оба хотят, чтобы обязательно были рассветные лучи и разливался бархатный голос Мадонны.

Вспомните любую культовую драму, там обязательно будет похожая сцена. У главного героя — эффектная кровавая дорожка на виске или в уголке рта (в зависимости от того, должна ли она потом протянуть руку к его голове или впиться в него поцелуем). У главной героини — эффектно размазанная от слез тушь (так, что не отличить от smokey eyes) и интригующий вырез на блузке или порванном платье. И самое прекрасное в такой сцене то, что он смотрит, не отрываясь, ей в глаза. Понимаете? Герой хорош собой, он сильный, мужественный, находчивый и умный, у него правильный рост (она ниже его), он сексуальный и он смотрит ей в глаза. Ей, у которой аппетитный вырез на блузке или платье. В глаза и никуда больше.

Нюанс в том, что любой мужчина — который счастливо женат, который холост всю жизнь, который дал обет целомудрия, у которого гарем — хоть на мгновение, но поскользнулся бы на скользкой дорожке выреза. Во-первых, потому что там, ниже ее глаз, аппетитно. Во-вторых, потому что все мужчины делают это, даже если потом они клянутся себе, что не отрывали взгляда от ее зрачков.

Клиент в терапии рыдает, что не может смотреть исключительно ей в глаза. Клиентка возмущается, что он засматривается на ее «выразительные глаза» третьего размера. Оба несчастливы, потому что реальность не похожа на кинопленку, которую заботливо помещают к ним в головы родители, учителя и рекламщики.

Главный герой во всех этих поучительных боевиках и мелодрамах — идеальный или очень близок к такому. Мы смотрим кино и хотим быть как он. Супергероем, который обладает качествами, что у нас нет. Мы пытаемся рассмотреть у них недостатки и находим! Это особенная чуткость и ранимость, перфекционизм и стремление спасти мир во что бы то ни стало. Короче говоря, это такие недостатки, которые мы хотим себе и своим партнерам. Фишка любой популярной драмы в том, что она помогает нам мечтать — какими мы могли бы быть в нашей идеальной версии. Нас уводят от реальности и внушают: он смотрит ей в глаза. [И вы смотрúте.]

Но что было бы, будь «мыло» правдивее? Если бы главный герой украдкой взглянул туда? Буквально на секунду. Не пристально, упаси Боже, но все-таки не сдержался бы. «Я только одним глазком». Такая сцена потеряла бы свой идеальный флер и превратилась бы в реальность. А на языке сценаристов — превратилась бы в комедию. Тот-кто-лучше-нас превратился бы в нас. [Скажите, ведь правда приятно быть главным героем?]

Мне кажется, что в терапии очень много комедийного. Люди приходят к помогающему практику с личными драматическими сериалами в несколько сезонов и жалуются на то, что они слабо справляются с главной ролью. Их преследует вина за то, что они не хотят, чтобы за ними возвращались — хотят доказать, что расправятся со злодеем сами. Или плавятся от стыда за то, что бегают за другим и канючат: «Ну вернись за мной!» Какое-то время даже приходится разговаривать не с человеком, а со съемочной командой, что сидит в его голове. А в режиссерском кресле часто сидит мама или другой значимый взрослый из детства клиента. Он кричит «Мотор!», значит надо справиться. Растопырить руки и удержаться на краю Титаника. Когда неромантичный терапевт спрашивает нас, — не мешает ли нам чайка, распластавшаяся по лицу? — безупречная роль Джека или Розы превращается в комедийную. И одновременно реальную.

Эти идеальные сцены преследуют нас повсюду. Взирают на нас с билбордов, вылетают из родительского рупора, выглядывают из лент социальных сетей, дразнят с экранов смартфонов и планшетов. Будь лучшей версией себя! Смотри ей в глаза! Пока мы собираем миллионные кассы драмам и зарабатываем себе неврозы, комедия невозмутимо отражает нашу действительность: неуверенность в себе, тревожность, смущение, беспокойство о завтрашнем дне. В то время как социум требует от нас идеальности, мы пытаемся справиться с своими изъянами, неудачами и слабостями и не умереть при этом от стыда.

Комедия, впрочем, как и психотерапия, помогает нам жить такими, какими мы есть на самом деле. Настоящими, не идеальными. Поэтому в моих текстах часто между строк сочится юмор. Сострадательность комедии в том, что она отражает нашу жизнь, не теряя любовь к человеку. Она понимает каждого из нас, сидящих перед телевизорами  HD мониторами и смотрящих очередного агента 007 в обнимку с пакетом с чипсами и пивом.

Психотерапия для меня — искусство исследовать каково быть человеком. Она не ставит целью менять человека и делать его лучше. Она делает все, чтобы человек осознал: самое удобное — быть самим собой. Психотерапевт в таком случае – тот, кто помогает клиенту найти способы быть настоящим, стать своим главным героем. И если у него в сердце достаточно любви к другому, терапевт может быть порой резким, иногда ироничным. Ведь каждый раз, когда клиент приносит монологи «быть или не быть», подсмотренные в очередном идеальном кино, психотерапевт говорит правду:
— А вы задумывались когда-нибудь о том, что Гамлет страдал мазохистическим отреагированием и с него был написан ослик Иа?