В теме реакций на действия другого человека мне нравится метафора электрического чайника. Кто-то сказал чушь — нажал кнопку чайника — я кипячусь. Кто-то сделал фигню — нажал кнопку чайника — я кипячусь.

Требование к другому немедленно прекратить/извиниться/просветлиться иллюстрирует несколько аспектов:

• тот, плохой, обидел меня, превратил меня в чайник.
• если действие или высказывание другого не нарушает мои границы из тех, что незыблемы (скажем, меня нельзя бить, нельзя принуждать к сексу и т.п.), то похоже, что это мой выбор — оскорбиться. А можно было бы использовать выходку оппонента в будущем.
• помню ли я, что высказывание в мой адрес — это реакция человека на мое бытие, а не оценка меня? Если да, то почему я так сильно реагирую на чужой способ понижения ценности происходящего?
• если выпад со стороны другого действительно настолько недопустим, почему я не выхожу с ним из отношений, не забаню его, не сделаю что-то, что не позволит ему повторно нарушить мои границы, а пытаюсь изменить самого человека?

У кого власть в ситуации, когда мне больно? У того, кто сделал неприятно, или у меня? Если я могу успокоиться только после того, как получу извинение или сатисфакцию — то, похоже, власть не на моей стороне. Если мои границы хорошо отстроены, но и гибки (где это экологично для меня), то я точно не имею желания всем о них рассказывать и замерять каждый миллиметр их сдвига. Даже если какой-то медведь на них наступил, то это может вызвать смех или легкую досаду, потому что не хочется тратить энергию на прояснение с малозначимым человеком. Власть, как реагировать, остается у меня.

Илья Латыпов недавно писал:

В конечном итоге, либо мы учимся саморегуляции — либо пытаемся регулировать мир. То, что я делаю со своим аффектом — это моя забота, а не забота окружающих.