У моего супервизора выразительные брови. Каждый раз, когда я хочу быть всенепременно хорошим терапевтом, его брови становятся «домиком». Этот текст родился из пережитого страха быть плохим, неэффективным специалистом. Из моментов неуверенности и разглядывания себя под микроскопом: а достаточно ли я помогаю своим клиентам?

Человек, который пришел в терапию, часто проецирует на помогающего практика образ Матери. Например, холодной, жадной на похвалу, не уважающей границы. Или, наоборот, создает в воображении такую, что хотел бы иметь — теплую, бережную и опорную. В обоих вариантах у терапевта неожиданно возникает огромная власть. И поджидает ловушка. Поддержать ли такую фантазию о самом себе или разрушить. Судите сами. С одной стороны терапия заточена на то, чтобы повышать осознанность и рождать опыт контакта двух Взрослых. С другой стороны, как сказал Георгий Смолин на конференции PRO Гештальт — не обязательно разрушать родительский перенос на терапевта. Если клиент проваливается в инфантильную позицию во время сессии, такая неспешная работа — в которой человек может побыть ребенком — может быть весьма полезна для перезаписи детского опыта.

Когда я услышала эту мысль, стоило больших усилий удержаться в кресле и не станцевать джигу на первом ряду актового зала. Словно тренер не просто разрешил мне прекратить усилия во чтобы то ни стало «родить» во время сессии разговор Взрослых собеседников, он объяснил, почему это не всегда полезно.

Сейчас я думаю, что мой главный вызов — уметь быть достаточно плохим терапевтом. Для самой себя и для клиента. Что это значит? Это не про то, как я сама себя вижу, а про то, как я реагирую на то, что клиент видит меня плохой. Это про мою способность спокойно переносить идентификацию с Ужасной Матерью, умение выдерживать непонимание и злость. И тут бывает очень сложно не разрушать негативные проекции, параллельно пытаясь подстроиться под представления клиента о Хорошем Терапевте.

Выдерживать то плохое, что клиент говорит о терапевте, без попыток это немедленно исправить — требует колоссальных сил и понимания, что это — забота о клиенте. Это делается, чтобы клиент мог залечить ранние детские травмы. А терапевту хорошо бы в это время не пытаться подкорректировать «линзы» клиента, а просто быть в досягаемости, без попыток объясниться. Просто позволить себе быть достаточно плохим, и чтобы клиент рядом со ним тоже мог быть плохим. Попытки же терапевта быть всегда хорошим, блокируют возможность углубления контакта.

Мне кажется, что «плохость» — это точка роста терапевта. Когда я вижу голод человека, но понимаю свои ограничения в контакте, я признаю свое бессилие удовлетворить его потребности как Мать. И единственное, что могу — это предложить разделить его чувства.

«Плохой» и «хороший» после месяцев жгучего стыда в теме поддержки клиента вдруг превратились в абстракции. В зависимости от запроса конкретного человека мне важно побыть по обе стороны этой медали. Я могу быть разной и это стало новым акцентом супервизий. А такая работа уже не скована привычным желанием справиться на «пятерку».

Что самое сложное в том, чтобы быть плохой? Для меня ответ — в том, чтобы двигаться в темпе клиента. Когда клиент рассказывает свою историю, я присутствую при этом. Как говорила Линда Осборн, я всего на полшага впереди, чтобы, если он вдруг оступится, он мог повиснуть на моей руке. Но я не локомотив, который тащит клиента вперед. Обсуждать поверхностные вопросы, слушать смешные истории. Ничего не делать какое-то время с тем, что клиент не приветствует человеческого заинтересованного общения с моей стороны и воспринимает меня как объект, как функцию. Мне кажется, что терапевту важно не спешить, не конфронтировать стиль общения человека, не рушить защиты — лучше выстроить отношения. И если для этого надо кружить на поверхности — пусть.

Это тоже про кажущуюся «плохость» — поддерживать какое-то время поверхностный контакт, если человек иначе не может. Терпеливо ждать, когда клиент будет готов пойти со мной на «минус один этаж» вглубь. Признаться, я все время жду момента, чтобы пригласить его на другой уровень общения. Проходит время и постепенно контакт меняется. Однажды клиент устанет интеллектуализировать, а я буду рядом. Скорлупа проекции треснет и за ней покажется не Мама, а другой человек. И тогда клиент заметит мою протянутую руку.